«Я хочу улыбаться, чтобы не разминуться…» Памяти Вени Д’ркина

Луганщина подарила миру немало талантов. Среди них и такие, кто оставил глубокий след в самой душе поколения. Как Александр Литвинов, известный всей стране под именем Веня Д’ркин. 

11 июня — день его рождения, повод не столько для скорби, сколько для того, чтобы снова прислушаться к его живому слову, которое, как он сам когда-то мечтал, помогает нам «не разминуться».

Странник между небом и землей

Саша Литвинов родился в Луганской области, в городе Свердловске. Его жизнь была похожа на кочевой роман: от службы в армии до тесных квартир, где в 90-е годы рождались песни, ставшие теперь почти фольклором. Он называл себя кочевым менестрелем, и это определение как нельзя лучше подходило человеку, чье искусство было парадоксальным, нежным и доверчивым.

Его псевдоним — «Веня Дыркин из Максютовки» — возник как шутка на фестивале «Оскольская лира» в 1994 году. Но эта шутка стала судьбой. Он не стремился к рок-олимпийским высотам, не искал коммерческой славы, он искал понимания. И находил его в каждом, кто слышал его голос.

«Золото — это дерево, из которого сделан Ноев ковчег»

Творчество Вени нельзя загнать в рамки стилей. В его музыке сплетались провинциальная степная тоска, еврейский оркестрик, рок-н-ролл и бардовская традиция. Он не заимствовал — он впитывал в себя всю многослойность культуры, создавая уникальные полотна-сказки.

Его тексты — это отдельная вселенная. В них каждый может найти отражение своих поисков:

«Давай построим плот и когда-нибудь в марте 

Поплывем, куда плывет тающий лед. 

Это больше, чем то, о чем так мечтал: 

В каждой пещере тепло, и в любой — ночлег…»

Путь Фомы

Последние годы жизни Александра были борьбой. Смертельный диагноз — лимфогранулематоз — стал проверкой на прочность не только физическую, но и духовную. Осенью 1997 года он принял крещение с именем Фома.

Даже когда тело слабело, дух продолжал творить. Он не жаловался, не требовал жалости. Он продолжал писать, клеить конверты, плести корзинки своей жизни и подтрунивать над «скорым поездом», который вызывали ему по ночам. 

У самолетика был пароходик легких,

У самолетика был пароходик сердца.

Ему вызывали по ночам скорый поезд,

А в скором поезде нет от парохода средства.

Когда Москва спохватилась слишком поздно, пытаясь «спасти» гения контрактами, он лишь с иронией отвергал эти предложения. Его успех был иным — он жил в сердцах людей, в тысячах любительских записей, передаваемых из рук в руки.

Наследие, которое не гаснет

Веня Д’ркин ушел 21 августа 1999 года в Королеве, ему было всего 29 лет. Его уход сопровождался порывом ветра в тихий августовский день — будто небо приняло своего поэта обратно.

Сегодня, спустя годы, его песни звучат по-новому. Это не архивные записи, это живое наследие. 

Хоронить его отвезли в Свердловск. Говорят, что когда открыли цинковый гроб, в нем увидели мощи. И, возможно, это самая точная характеристика его пути: человека, который не успел «профессионально записаться», но успел стать связующим звеном между обыденной пошлостью 90-х и той метафизической красотой, о которой он пел.

Луганщина помнит своего менестреля. А пока мы слушаем его песни, мы знаем: он не разминулся с нами. Он остался в каждом аккорде, в каждом слове о деревянном золоте и в том самом небе, которое он так любил.

Авторский коллектив «Блокнот Луганск»